Обрыв связи. Одна из вечных российских бед — дороги — вновь была в центре внимания на минувшей неделе. По словам Владимира Путина, на развитие сельской инфраструктуры в ближайшие три года из федерального бюджета будет выделено 18 миллиардов рублей. Это что касается перспектив, в настоящем же напомнил о себе сезонный фактор. Похолодание и снегопады привели к серьезным неприятностям на некоторых наших транспортных артериях.

Есть, между прочим, в России регионы, где автотрассы просто отсутствуют — стоить их там элементарно не выгодно. И единственной связью с миром остаются узкоколейки. В последнее время активно ведутся разговоры о том, что имеющуюся сеть стальных нитей было бы неплохо восстановить и даже протянуть новые.

Корреспондент НТВ Сергей Малозёмов совершил путешествие по дороге жизни, пообщался с теми, кому «беда» в помощь, а также узнал, что и по чьей вине страной утрачено навсегда.

Три раза в неделю поздним вечером на окраине райцентра Алапаевск в Свердловской области оживает с виду обычный пустырь. Это вокзал местной узкоколейной железной дороги, самой длинной из действующих в России — 148 километров. До конечной станции Калач, куда иначе не добраться, ехать 5,5 часов при еле мерцающем свете и тепле постепенно разгорающейся дровяной печки. Строили дорогу еще при царе.

Олег Булатов: «У нас тут имеется экспонат — демидовская рельса 1883 года выпуска».
Корреспондент: «Они кое-где у Вас до сих пор лежат?»
Олег Булатов: «Да, имеются на ответвлениях. Ну, и вот как музейный экспонат».
Корреспондент: «Рельсы XIX века продолжают работать?»
Олег Булатов: «Да».

Директор АУЖД Олег Булатов рассказывает, что золотые годы этой дороги пришлись на пик заготовки леса — 60–80-е. Потом производство упало, приватизация, бесхозные рельсы стали растаскивать. Теперь в высших транспортных кругах снова обсуждают идею, а не начать ли в таких труднодоступных районах опять строить узкоколейки или по крайней мере восстановить старые. Ведь эти дороги с их легкими насыпями и бревенчатыми мостами, например, в болотах в разы дешевле, чем автомобильные!

Андрей Заручейский, кандидат технических наук: «Это не секрет, у нас практически вся Сибирь такая и Восток. И даже где-то есть места в европейской части, где автомобильных дорог не так много».

Сергей Костыгов, историк узкоколейных железных дорог: «Болота надо засыпать, а это такие затраты. Потом автодороги в таких местах очень быстро изнашиваются, тонут, и так далее. А чтобы положить узкоколейку, достаточно легкой насыпи, легкого верхнего строения пути, да и легкие тепловозы ходят. А каждый тепловоз везет состав, грубо говоря, примерно как 10 автомобилей леса».

Ясно, что в каждом конкретном месте будут свои расчеты, выгодно или нет. Пассажиров в глуши по определению не может быть много. Надежда только на грузы, туристов и бюджетные дотации. Как правило, узкоколейки убыточны Они принадлежат не РЖД, а местным властям, проделывая, как в Алапаевске, в районном бюджете дыру в миллион рублей каждый месяц.

Павел Ауст, машинист: «Зимой она замерзнет, летом оттаивает, пучит ее, дорогу. Раз пучит, значит выше, ниже становятся рельсы. А потом она садиться. Местами сядет, местами нет. Надо же править. И потом шпала гниет, шпалу менять надо».

Хотя если бы тут не было этой дороги, то жизни — на огромных территориях — тоже бы не очень скоро не стало.

Поселок Ельничное расположен в 200 километрах к северо-востоку от Екатеринбурга. Большую часть года добраться сюда нельзя никак, только по узкоколейке. Так что для 400 местных жителей это настоящая, безо всякого преувеличения, дорога жизни.

В советские годы тут жили больше полутора тысяч, с тех пор уехали две трети. Брошенные дома соседствуют с деревенским клубом и обветшалым памятником Ленину. В местной школе всего 10 учеников. Брат и сестра Варя и Никита — вот и все начальные классы.

Здесь нет ни суда, ни нотариуса, ни милиции, «скорая помощь» сюда не ездит. Тот поезд, на котором приехала съемочная группа НТВ, ходит трижды в неделю. И он был бы единственным средством сообщения, если бы не самодельные маленькие дрезины с мотоциклетным мотором. Их называют пионерка, но чаще — беда.

Виктор Журавлёв, глава администрации поселка Ельничное: «А почему беда? Потому что бывали случаи, аварии, даже смертельные исходы. Так и прозвали бедой».

В такой мороз завести ее невозможно, приходится катить вручную.

Местная жительница: «У нас даже покойников возят на „беде“. Ставят гроб, или этого, больного повезут. Бывает, и дорогой, говорят, умирают».

Рельсы нещадно разбирают охотники за металлоломом, наша съемочная группа встретила их по дороге. Мороз застал в пути, дрезины заглохли. Они надеются отогреть костром и не соглашаются на предложение машиниста о буксировке — ценный груз бросать не хотят.

Из-за подобного собирательства целым поселкам приходится переезжать, когда исчезает дорога. Так было с Зенковкой, родиной Зинаиды Алексеевны.

Зинаида Крылова, жительница посёлка Ельничное: «Дорогу разобрали. В прошлом году еще, кажется, закончили разбирать. А так она была, дорога, стояла. Была бы дорога, не закрылся бы поселок и мы бы, наверное, оттуда не уехали. Жили бы там. Там лучше у нас было, чем тут».

Если восстанавливать все это хозяйство, нужна же будет еще новая техника. А это проблема. Тут даже билеты — картонные квадратики — до сих пор образца 1974 года. Последний новый тепловоз и вагоны купили в 89-м. Их, по счастью, до сих пор малыми партиями выпускает единственный завод в Удмуртии.

Состав разгоняется максимум до 15–20 километров в час, быстрее просто опасно. Узкая колея делает вагоны неустойчивыми и бывали случаи, когда они просто заваливались на бок.

Галя из поселка Муратково говорит, что выбора-то все равно нет — автомобильных дорог к ним так и не проложили. История ее жизни — такая же, как история самой узкоколейки.

Галина Колмакова, жительница поселка Муратково: «Лесная промышленность там была, я работала на сучках, лес рубила. Сейчас мне 50, на пенсию выхожу по лесному стажу».

Районное начальство путешествует по этой дороге в мягком спецвагоне. В нем же скоро предполагают, как в какой-нибудь Швейцарии, возить интуристов. Тем более что храмы, горы, целебные источники — посмотреть тут есть что.

Людмила Матвеева, заместитель главы администрации Алапаевского района Свердловской области: «В этом году уже у нас появится новая гостиница на 20 мест. На следующий год будет гостиница на 40 мест. Планируется еще автокемпинг на 100 мест. Так что все условия для туристов будут созданы».

Предприимчивые москвичи уже продают узкоколейную романтику — катают за деньги и даже устраивают корпоративы на ближайшей к столице сохранившейся дороге. По ней еще юный Есенин ездил в школу. А теперь рельсы кончаются на полпути.

Александр Гончаров, организатор туров по узкоколейным железным дорогам: «Знаменитая Мещерская магистраль, проходившая некогда от Владимира до Рязани. То, где мы стоим, — на данный момент самая крайняя точка той части пути, которая еще сохранилась».

Сергей Никулин, смотритель узкоколейной железной дороги: «Ее всю разобрали, разбомбили… Карманы себе лишь бы набить, больше ничего. Хоть бы оставили ее, как это называется, как реликвию».

В программе тура — обязательное катание на дрезине, которую привозят с собой в прицепе. Оно того стоит — по узкоколейке можно заехать в такую глушь, куда никакой джип не проберется.

Александр Гончаров, организатор туров по узкоколейным железным дорогам: «Очень многие считают, что узкоколейка является некоторым единением техники и природы. Узкоколейки строятся достаточно легко и не наносят вред окружающей среде, тут не требуется большой землеотвод, нет большой вырубки леса».

Фанаты бережно хранят найденные схемы, описания, истории дорог. Они говорят, что помогут, если власти, все подсчитав, решат обратить внимание на узкоколейки. Нехватка дорог, конечно, тормозит развитие страны. И, возможно, узкая колея — один из выходов. Хотя нормальные дороги, конечно, тоже не должны переставать строить. Иначе кроме двух главных российских бед у жителей Ельничного всегда так и будет их собственная, третья — та, на которой им приходится ездить.